Лубянская площадь и здание ФСБ в Москве. Архивное фото
МОСКВА, 7 мар — РИА Новости. Федеральная служба безопасности РФ обнародовала детали операции по похищению в 1943 году на Западной Украине крупного гитлеровского карателя генерала Макса Ильгена, ключевую роль в которой сыграл легендарный спецагент органов государственной безопасности СССР, Герой Советского Союза Николай Кузнецов.
ФСБ к 80-летию гибели Кузнецова от рук украинских националистов опубликовала фотокопии фрагментов ранее не публиковавшегося рассекреченного отчета о боевой деятельности в тылу противника на Западной Украине отряда (оперативной группы, разведывательно-диверсионной резидентуры №4/190) 4-го Управления НКВД-НКГБ СССР «Победители» под командованием Героя Советского Союза полковника Дмитрия Медведева. Отчет, подписанный Медведевым, датирован 6 октября 1944 года.
Кузнецов летом 1942 года под именем Николая Грачева был направлен в отряд «Победители», который дислоцировался вблизи оккупированного города Ровно. Этот город являлся административным центром рейхскомиссариата Украина. У Кузнецова также были оперативные псевдонимы «Колонист» и «Пух». В 1943-1944 годах Кузнецов, дерзко действуя под именем обер-лейтенанта (затем капитана) Пауля Зиберта, лично ликвидировал 11 генералов и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации нацистской Германии на западе Украины, а также добыл исключительно важную информацию о планах немцев.
Главарь карателей
Генерал-майор Макс Ильген был в августе 1943 года был назначен командиром 740 соединения так называемых «Восточных легионов». Эти формирования националистического толка состояли из предателей — граждан СССР, перешедших на сторону оккупантов. С боевой точки зрения «Восточные легионы» не отличались эффективностью и потому использовались главным образом в карательных операциях. В задачу Ильгена входила разработка плана по ликвидации партизанских соединений. В состав группы войск Ильгена входили «Русская освободительная армия» (РОА) предателя генерала Андрея Власова и подразделения «Восточных легионов» — казачьи части и украинские формирования. Акция в отношении Ильгена в отряде «Победители» получила название «Дело «Кафра».
Агентурная подготовка к похищению и ликвидации Ильгена началась в октябре 1943 года, отмечал Медведев. «Для осуществления намеченной операции были выделены агенты «Колонист», «Спокойный», «Лик», «Кантор», «Львовский» и «Майя»», — сообщил он в отчете.
Далее в отчете рассказывалось, как «Лик» — жительница Ровно Лидия Лисовская, будучи очень красивой женщиной, завязала знакомство с Ильгеном. «В одной из бесед «Лик», рассказывая Ильгену о своем прошлом, богатой жизни, жалуясь на тяжесть работы для нее в казино, высказала мысль, что для нее хорошо было бы устроиться работать в каком-либо хорошем доме. Ильгену «Лик» нравилась как женщина, и он предложил ей перейти к нему работать экономкой, что «Лик» и сделала», — говорилось в документе.
«В доме же Ильгена у «Лик» помещалась ее двоюродная сестра — наш агент «Майя». «Майя» по нашему заданию еще раньше дала свое согласие сотрудничать с гестапо, где секретно работала как «№17″», — указал Медведев, отметив, что «Майю» звали Мария Микота.
Лисовская и Микота добыли подробные данные об образе жизни Ильгена, его наружной охране, маршрутах и средствах передвижения. «Исходя из сообщений «Лик» и «Майи», решено было похитить Ильгена, доставить его на базу оперативной группы живым с последующей отправкой в Москву», — добавил Медведев.
«Агенты «Колонист», «Спокойный», «Кантор» и «Львовский», выделенные для этой операции были соответствующим образом экипированы и снабжены документами», — отмечалось в отчете. «Спокойным», выполнявшим роль шофера, был Николай Струтинский, впоследствии генерал-майор КГБ СССР. «Кантором» и «Львовским» были два поляка-антифашиста — Ян Каминский и Мечислав Стефаньский. Для проведения акции в распоряжение агентов выделили шестиместный лимузин фирмы «Адлер».
«Машина была похищена нашей агентурой в гебитскомиссариате. На базе опергруппы была перекрашена в другой цвет, был изменен номер и сделан был на машину новый паспорт», — сообщалось в отчете. Агенты переодевались в немецкую форму на квартире у Стефаньского. «По заранее выработанному плану, в случае благоприятной обстановки для совершения операции по Ильгену, «Лик» должна была дать сигнал – приподнять занавес в одном из окон, выходящих на улицу», — сказано в отчете.
Кляп в рот
Агенты 13 и 14 ноября 1943 года в назначенное время проезжали на машине мимо особняка Ильгена, но сигнала от Лисовской не было. «15 ноября 1943 г. в 16 ч.15 мин. «Колонист», «Кантор», «Львовский» и «Спокойный» подъехали к дому Ильгена по установленному «Лик» сигналу», — писал Медведев.
У дома Ильгена дежурил часовой-казак. Кузнецов, Стефаньский и Каминский вошли в особняк, где их ждали Лисовская и Микота. Струтинский остался возле автомобиля, наблюдая за часовым. Вошедшие в дом агенты обезоружили денщика Ильгена также из казаков, и изолировали его в отдельной комнате. «Оружие Ильгена: автомат, револьвер, охотничье ружье и другие вещи, принадлежащие Ильгену, заранее подготовленные «Лик» и «Майей», были вынесены и положены в машину», — добавляется в документе.
Кузнецов, выйдя на улицу, приказал часовому зайти в дом в сопровождении Струтинского. Там казака также обезоружили, а Струтинский надел его форму и встал на улице часовым у входа в особняк. Этого казака Кузнецов «стал обрабатывать как бывшего советского военнопленного». Тот, как указано в отчете, «оказался хорошим парнем и предупредил, что с 17 часов дня у дома Ильгена устанавливается усиленный пост из одного немца и двух казаков, и если смена обнаружит его отсутствие, будет поднята тревога». Поэтому советские агенты пошли на риск, отдали парню его форму и оружие и вернули его на пост у особняка. В то время, как Кузнецов беседовал с часовым, из соседней квартиры вышли адъютант Ильгена, немецкий капитан, и заместитель Ильгена генералом, украинцем Омельяновичем-Павленко. «Спокойный» им отсалютовал, и они, не обратив на него внимание, прошли.
Дальше наступила кульминация.
«В 17 часов к дому подъехал лимузин Ильгена. Генерал вышел из машины и направился в дом. Автомашина уехала в гараж. Войдя в квартиру, Ильген был встречен «Лик» и «Майей» и стал шутить с ними. «Колонист», «Кантор» и «Львовский» стояли в коридоре у дверей, готовые к прыжку», — писал Медведев.
«Ильген стал раздеваться, в комнату вошел «Спокойный». Удивленный генерал крикнул по-немецки «Что тебе надо?». В этот момент «Колонист», а за ним «Кантор» и «Львовский» ворвались в эту комнату и набросились на Ильгена», — добавил он.
Кузнецов схватил Ильгена за горло и платком заткнул ему рот. «Кантор» стал завязывать Ильгену руки, но, не имея практики в этом, завязал плохо», — указано в отчете. Все вышли на улицу к машине, забрав с собой обоих казаков — часового и денщика Ильгена. Но в пяти метрах от машины генерал вырвался из державшего его под руки Кузнецова: «руки у Ильгена оказались развязанными, и он кулаком ударил «Колониста» в лицо, затем, выхватив платок из рта, стал кричать по-немецки «на помощь», «на помощь»». Но «принятыми мерами агентов» при помощи одного из казаков «Ильген был руками и ногами, невзирая на его генеральский чин, «успокоен», приведен в надлежащее состояние и помещен в машину». Однако на крики Ильгена к дому побежали четверо гитлеровцев. Одновременно на углу показалась смена караула.
«Машина с нашими агентами, Ильгеном и казаками отъехала в сторону от дома метров на 200 в ожидании «Колониста», который подошел к прибегавшим на крики Ильгена немцам», — говорится в документе.
«Колонист» на вопросы немцев «что здесь происходит, кого увозят?» предъявил им гестаповский (настоящий) жетон с номером, заявил, что они и другие сотрудники гестапо арестовали давно разыскиваемого бандита и везут его в гестапо. Видя, что немцы в недоумении, «»Колонист» объявил им, что гестапо разыскивает также соучастников пойманного бандита, переодетых в немецкую форму и так как он не знает, почему они здесь очутились и кто они такие, вынужден их всех задержать и доставить в гестапо», — писал Медведев. По его словам, гитлеровцы, «не имея, очевидно, желания знакомиться с гестапо, заявили, что они сотрудники рейхскомиссариата и случайно очутились здесь, прибежав на крики, что они спешат и просили «Колониста» их отпустить».
Один из них, Пауль Гронау, «вел себя активно и высказывал некоторое недоверие «Колонисту» как сотруднику гестапо». В результате Кузнецов вынужден был «арестовать» Гронау и посадить в машину, а остальных немцев он отпустил, предварительно записав фамилии из предъявленных ими документов. После операции все направились на квартиру Каминского. Выяснилось, что Гронау оказался личным шофером рейхскомиссара Украины Эриха Коха.
«Вследствие того, что в городе Ровно и прилегающих окрестностях обстановка была напряженной, вывести Ильгена на базу оперативной группы оказалось чрезвычайно рискованным. Поэтому было принято решение Ильгена и Пауля Гронау вывести «на нашу консквартиру (конспиративную квартиру — ред.)» — загородную усадьбу одного из агентов», — пояснялось в отчете.
Из-за невозможности переправить пленных в отряд «Победители» и в связи с возникавшими из-за этого рисками провала агентов обоих гитлеровцев ликвидировали.
«В усадьбе во дворе для наших нужд для немцев всегда была наготове могила, в которую и были зарыты Ильген и Гронау», — писал Медведев, добавив, что на их могиле поставили улей.
Кузнецов еще в особняке Ильгена принял меры, чтобы отвести подозрение гитлеровцев от Лисовской и Микоты. По его указанию денщик Ильгена оставил в кабинете генерала записку: «Спасибо за кашу. Ухожу к партизанам и забираю с собой генерала. Смерть немецким оккупантам». Лисовская же для того, чтобы иметь алиби, заранее по заданию советских агентов «договорилась со своим знакомым офицером-гестаповцем, ухаживавшим за ней и днем, сейчас же после похищения Ильгена пошла к нему на квартиру, где пробыла весь остаток дня и ночь». Как отмечал Медведев, впоследствии это и спасло Лисовскую: «будучи арестованной 17 ноября, «Лик» доказала, где она была днем и ночью, – гестаповец подтвердил это и она избегла тогда расстрела». Микоту тоже вызывали в гестапо, где допрашивали два часа. «Так как к ней хорошо относился ее шеф, фон Ортель, ее отпустили как агента гестапо, непричастного к делу», — сказано в отчете.
Оружие, документы, записная книжка и пять орденов Ильгена доставили на базу «Победителей», а затем и в Москву. «Об исчезновении генерала Ильгена никаких сообщений в немецкой прессе не появлялось, по имеющимся сведениям, немцы считают, что Ильген был похищен и живой доставлен в Москву», — подытожил Медведев.
Фабула операции по похищению Ильгена в качестве сюжетной линии вошла в знаменитый советский художественный фильм 1947 года «Подвиг разведчика», где советский разведчик майор Алексей Федотов в исполнении Павла Кадочникова похищает и переправляет в столицу генерала фон Кюна с особо важными документами.
Легенда спецслужб
Как отмечают историки специальных служб, личность Николая Кузнецова стоит особняком среди работников и агентов отечественных органов государственной безопасности, вошедших в историю.
Николай Иванович Кузнецов родился 27 июля 1911 года в деревне Зырянка Талицкого района Свердловской области в крестьянской семье. Окончил среднюю школу и лесной техникум в поселке Талица. Уже в годы учебы в школе обнаружил исключительные способности к изучению иностранных языков. В 1934 году Николай Кузнецов переехал в Свердловск и поступил на работу в конструкторский отдел Уралмашзавода. Одновременно учился на вечернем отделении индустриального института и на курсах немецкого языка. На заводе он часто общался с немецкими специалистами и это было для него не только хорошей разговорной практикой, но и возможностью изучить манеры немецких рабочих и инженеров, их психологию, привычки. Впоследствии Кузнецов свободно разговаривал на нескольких диалектах немецкого языка.
На незаурядного молодого человека обратили внимание органы государственной безопасности СССР. В 1938 году Кузнецова направили в Москву. В столице его гoтoвили пo индивидуaльнoй пpoгpaмме в кaчеcтве особо засекреченного cпециaльнoгo aгентa. Он «превратился» в этнического немца Рудольфа Шмидта, по легенде – инженера-испытателя авиационного завода № 22 в Филях. Кузнецов завел знакомства в артистической среде. Он стал посещать светские мероприятия, на которых бывали и представители дипломатического корпуса. В советской контрразведке рассчитывали, что на Шмидта должны «клюнуть» иностранцы. Так и произошло. Очень помогли ранее усвоенные Кузнецовым западные манеры держаться в обществе.
При участии Кузнецова-Шмидта в квартире военно-морского атташе Германии в Москве фрегаттен-капитана Норберта Вильгельма Баумбаха был вскрыт сейф и пересняты секретные документы. Также Кузнецов принимал непосредственное участие в перехватах дипломатической почты, когда дипкурьеры останавливались в гостиницах, вошел в окружение военного атташе Германии в Москве Эрнста Кестринга, что позволило советской контрразведке наладить прослушивание квартиры этого крупного разведчика.
После начала Великой Отечественной войны, 5 июля 1941 года, для организации разведывательно-диверсионной работы в тылу гитлеровцев была сформирована Особая группа при наркоме внутренних дел СССР, которую возглавил легендарный чекист Павел Судоплатов. При Особой группе были созданы войска, преобразованные позднее в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН). В октябре 1941-го на базе Особой группы сформировали 2-й отдел НКВД СССР, реорганизованный в 1942 году в 4-е Управление НКВД, позже НКГБ.
В 1942 году среди документов убитых офицеров вермахта были обнаружены бумаги на имя обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Его приметы, вплоть до группы крови, оказались схожими с кузнецовскими. Поэтому агенту советской контрразведки предстояло перевоплотиться в этого немецкого военного и действовать под эгидой 4-го Управления НКВД/НКГБ. Кузнецова поместили в офицерский барак в советском лагере для военнопленных, находившемся рядом с подмосковным Красногорском. Там Кузнецов отлично изучил все немецкие армейские особенности, причем пленные немцы приняли его за своего. После выхода из лагеря Кузнецов прошел разведывательно-диверсионную подготовку и был отправлен в немецкий тыл на Западную Украину в район Ровно. Там Кузнецов вошел в состав отряда «Победители». Профессиональное мастерство Кузнецова достигло такого совершенства, что и общавшиеся с ним в тот период в партизанском лагере люди предполагали, что он немец. Как отмечают историки спецслужб, Кузнецов обладал великолепной интуицией, даром психолога и выдающимся самообладанием, которые пригодились ему в острых ситуациях, грозивших провалом.
Последний бой
Шестнадцатого ноября 1943-го Кузнецов провел свою последнюю акцию возмездия в Ровно, убив главу юридического отдела рейхскомиссариата Украина оберфюрера Альфреда Функа. В январе 1944 года по заданию руководства Кузнецов, которого активно разыскивали гитлеровские спецслужбы, отправился из Ровно через Луцк во Львов. Его сопровождали Каминский и шофер Иван Белов (оперативный псевдоним «Ил»). Во Львове наряду с основной разведывательной работой Кузнецову следовало, при возможности, осуществить акт возмездия над губернатором дистрикта Галиция Отто Вехтером или его заместителем Отто Бауэром. Кузнецову также была выдана санкция на уничтожение старших офицеров или крупных чиновников по своему усмотрению.
В случае приближения к городу советских войск Кузнецову надлежало, при возможности, следовать вместе с отступающими немецкими войсками к польскому Кракову — туда, в «столицу» генерал-губернаторства, должны были эвакуироваться с Западной Украины высшие гитлеровские оккупационные учреждения. В Кракове Кузнецову с соратниками предстояло также уничтожать видных нацистских заправил. В случае же крайней опасности разведчикам предписывалось уйти в подполье и дождаться прихода Красной армии.
Как следует из отчета Медведева, во Львов группа Кузнецова проникла с трудом: «20 января группа «Колониста» выехала в город Львов. При выезде из города Луцка машина была остановлена заставой фельджандармерии, по неизвестным причинам пытавшейся вернуть группу обратно в Луцк. «Колонист» застрелил трех фельджандармов, один из них был майор, сломал шлагбаум и группа быстро уехала по своему маршруту». Во Львове 9 февраля 1944 года Кузнецов застрелил вице-губернатора Отто Бауэра и начальника его канцелярии Генриха Шнайдера. Но после этого «Колонисту», «Кантору» и «Илу» во Львове оставаться было нельзя. На розыск тех, кто ликвидировал Бауэра и Шнайдера, были брошены все силы гитлеровских Службы безопасности и полиции безопасности во Львове. Сложность ситуации была в том, что в тот момент рядом со Львовом не было партизанской базы, а в самом городе советские агенты не имели ни прочных связей, ни запасных квартир, чтобы отсидеться там в первые и самые опасные дни после проведенной акции.
Последнюю акцию Кузнецов осуществил 31 января 1944-го, в здании люфтваффе во Львове застрелив подполковника Ганса Петерса. Через три дня Кузнецов, Каминский и Белов покинули город, но едва не были схвачены фельджандармами в нескольких километрах от Львова. С боем «Колонисту», «Кантору» и «Илу» удалось уйти. Они уходили к линии фронта.
Но выйти к своим им было не суждено. 9 марта 1944 года Кузнецов, Каминский и Белов погибли в неравном бою с украинскими националистами в районе западно-украинского села Боратин.
Долгое время о судьбе Кузнецова и его боевых товарищей в Москве не было известно. В Центре теплилась надежда, что они живы. Однако в октябре 1944 года из Киева в столицу прислали подлинник телеграммы-молнии, найденный чекистами в уже освобожденном Львове в здании, которое в годы оккупации занимали гитлеровские спецслужбы. Телеграмма, датированная 2 апреля 1944 года, предназначалась для отправки в Берлин начальнику гестапо Генриху Мюллеру. Из телеграммы следовало, что Кузнецов, Каминский и Белов погибли. Об этом было доложено наркому госбезопасности СССР Всеволоду Меркулову. Пятого ноября 1944 года Президиум Верховного Совета СССР издал первый за годы войны открытый указ о присвоении звания Героя Советского Союза работникам НКГБ «за образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство». Этой почести тогда удостоились 12 человек, в том числе Кузнецов.
Останки легендарного спецагента были эксгумированы в 1959 году, а на следующий год их перезахоронили на Холме славы во Львове. За последние годы во Львове было совершено несколько попыток надругаться над прахом Кузнецова. Могилу неоднократно разрисовывали, а в марте 2019 неизвестные похитили с нее бронзовый барельеф. В начале января 2021 года неизвестные попытались сделать подкоп к могиле, прикрыв его доской. В июле 2023-го львовянин пытался украсть останки Кузнецова.
Память о герое
Подвиг Кузнецова за десятки лет был очень широко увековечен в книгах, фильмах, памятниках, музейных экспозициях. Имя Кузнецова занесено на Мемориальную доску Зала истории Службы внешней разведки России — это знак высшей почести в СВР. А бронзовый барельеф Кузнецова размещен на монументе отечественным разведчикам всех времен, находящемся на территории штаб-квартиры СВР в московском районе Ясенево. К этому монументу «Отечество. Доблесть. Честь», открытому в 2020 году к 100-летию Службы внешней разведки, возлагал цветы президент России Владимир Путин, когда посещал штаб-квартиру СВР.
В конце февраля 2023 года глава государства, выступая на коллегии ФСБ, особо поблагодарил нынешних сотрудников органов госбезопасности, кто в ходе российской специальной военной операции действовал на переднем крае — не только на освобожденных территориях и в прифронтовой зоне, но и в тылу противника. Путин отметил их личное мужество, профессионализм и решительность при обеспечении безопасности России.